Решил недавно разобраться в своем столе (чего у меня там только нет!), и выкинуть ненужные бумаги. Вдруг - натыкаюсь н коробочку из-под торта. А в нем - письма. Оказывается, когда мне было 11 лет, я писал в различные российские детские газеты, что типо "Хочу познакомиться".
И ме проиходила куча писем. В большинстве своем - от девочек. были письма грустные, были веселые, с некоторыми ядолго переписывался, а БЫЛИ И ТАКИЕ ПИСЬМА.
Итак, привожу письмо дословно (орфография и пунктуация авторов):
"Привет Арсений пишет тебе лена и ее подруга Лида. Мы хочем чтобы ты нам прислал свое фто. Если ты пришлешь то и мы пришлем. (далее следует таинственная фраза, смысла которой я не могу понять до сих пор - прим. авт.) КАК ТЫ МЕНЯ ПОЛЮБИЛ?
1. Мой вес 39 кг. Лена
2. Мой вес 42 кг. Лида (цифры кто-то долго и осредоточенно зацеловывал, - прим. авт.)
3. мы блондинки.
4. Рост мой Лена 1,58
5. Рост мой Лида 1,58
(далее, по идее, должны были идти параметры размера грудей, но их, почему-то, не было - прим. авт.)
6. Ты куришь? Ты пьешь?
7. Хочешь познакомиться с другой девчонкой?
ПРИШЛИ ФОТО ГДЕ ТЫ ВЗРОСЛЕЙ (жгут. без комментариев.)
8. В каком ты классе
9. У тебя есть девчёнка

(и далее идет самая отжигная приписка. читать письмо следует только из-за нее)
НЕ ПИШИ НА КОНВЕРТЕ НИЧЕГО ЛИШНЕГО. (ага, а то у меня мода такая - все конверты исписывать)
НЕ ПИШИ В ПИСЬМЕ НИЧЕГО ПОЗОРНОГО!" (ага, прочитав ваше письмо, так и хочется что-нибудь позорное написать)

Да, письмо очень похоже на акету каких-нибудь девочек по вызову.
"Привет, нас зовут Анжелла и Лика, мы худые блондинки со вторым размером грудей, доставим удовольстие НЕПОЗОРНОМУ человеку, не имеющему ВРЕДНЫХ ПРИВЫЧЕК. Для этого пришли свое фото, ГДЕ ТЫ ВЗРОСЛЕЙ. Мы ждем тебя!"

Вот еще моя добрая сказочка
СКАЗ ПРО МУЖИКА С ЯБЛОКОМ ВМЕСТО КУЛАКА

Жил да был в одной деревне мужик. И нормальный он был мужик, только вместо кулака у него было яблоко. Большое такое яблоко, красно-желтое, спелое и наливное.
Любил этот мужик забавляться: идет он мимо забора, руку-яблоко сквозь доски просунет и ждет.
А деревня эта яблоки страсть как любила! Подходит, значит, ребенок какой-нибудь к яблоку-кулаку, пытается его сорвать, и, как водится, съесть.
Вот тут-то мужик и выпрыгивает из-за забора! И начинает плакать, кататься по земле, выть и жаловаться на свою судьбу: «Да что же это такое? Что же это за жизнь такая, где каждый норовит за кулак тяпнуть! Так ведь недолго и без руки остаться!»
И слезы лил горючие, и бороду свою черную рвал. Слезы капают, клочья бороды летят… Люди разжалобливались и давали бедному мужику ведро картошки.
А мужик жадный до картошки был – даром что вместо кулака яблоко! За одну секунду очищал ведро и требовал как «моральную компенсацию» еще!
Вскоре на такие выходки мужика уже никто в деревне не велся, но новички, молодые биологи, юные селекционерши, еще не оперившиеся зоотехники и желторотые автоматизаторы, приехавшие поднимать русскую деревню, все время попадались.
А еще любил мужик в гости ходить. Придет он, значит, в гости и кулак свой незаметно в вазу с яблоками положит.
А юные селекционерши и желторотые автоматизаторы ничего не знали про мужика с яблоком вместо кулака. Они в деревню-то приезжали за яблоками. Это они в институтах всяких важных с потом на лице и энтузиазмом в глазах кричали что-то про поднятие русской деревни, про бедных маленьких поросят, про колосящуюся золотую рожь, на деле же ехали они в деревню из-за яблок.
В деревне-то яблоки совсем не те, что в городе, совсем не те. В городе берут пенопласт, краской гуашевой ляпнут красный бок, с другой стороны желтой мазнут, - вот и готово яблоко! И ставят его в витрину, и еще пишут: «Яблоко садовое. Цена 35 рублей за килограмм».
В деревне не то. Там каждое яблочко на ветке висит, и нигде не написано, сколько оно стоит, - бери и ешь от пуза!
Так вот, приходит какой-нибудь еще не оперившийся зоотехник в компании юной селекционерши на гулянку к кому-нибудь на хату.
А мужик с яблоком уже тут как тут: сидит на лавке, в бороду усмехается делу своему черному, которое учинить собирается.
А руку с яблоком уже в вазу положил, да на самом видном месте.
Садится, значит, еще не оперившийся зоотехник на лавку, как раз напротив мужика с яблоком вместо кулака: и приветливо так на него смотрит, улыбается. Мужик с яблоком вместо кулака тоже улыбается, только не зоотехнику.
И вот, значит, сидит мужик с яблоком вместо кулака на лавке, самогончик попивает, грибком закусывает, и на не оперившегося зоотехника глазом своим черным поглядывает. А зоотехник, еще не оперившийся, значит, на вазу с яблоками – ноль внимания. И все ему интересно, на все он широкими от умиления глазами смотрит: и на баб, затянувших душевную песню, и на мужиков, пропахший спиртом и машинным маслом, и на почернелые срубы старинной избы…
Тогда мужик с яблоком приступает к решительным действиям: берет он вазу и тихонько так, маленькими перебежечками, начинает подталкивать ее к неоперившемуся зоотехнику.
Тут-то зоотехник и замечает яблоки! Вспоминает, зачем он ехал в деревню, вспоминает длинные речи у кафедры, вспоминает золотую рожь, маленьких бедных свинушек… и тянется за яблоками.
А выбирать-то не из чего: все яблочки маленькие, зеленые и с кислинкой. И только сверху, на горке из этих зеленых, лежит одно, большое, наливное, пышное и сытное.
Зоотехник радуется, облизывается, и тянет руку к яблоку. Думает: «Вот свершилось то, чего я так долго ждал! Значит, не зря я на аграрные встречи ходил да патриотов до дома провожал!»
Ан, нет! Зря все это, потому что мужик с яблоком вместо кулака, только дотрагивается до него зоотехник, вскакивает с лавки, как будто его в зад кобыла лягнула, и начинает причитать: «Ах, я бедный! Ах, я несчастный! Да что же это деется на земле русской? Уж и не дают спокойно за стол сесть, как налетают! Вампиры окаянные, убийцы некрещеные!»
Зоотехник этот неоперившийся пугался, краснел, как круг спасательный на пристани «Ясный пень», и убегал из-за стола, из деревни, и бежал в город на тихую и спокойную должность какого-нибудь менеджера. Там яблоки хоть и пенопластовые, но заступаться за себя не будут.
А мужик радовался и в бороду смеялся. А потом опрокидывал стопочку-другую и шел еще желторотых автоматизаторов и молодых биологов ловить.
Однако недолго погулял мужик с яблоком вместо кулака по земле русской: прослышало о нем одно иностранное царство-государство­ и забрало к себе.
И очень пригодный для государственных дел мужик-то наш оказался: что ни встреча – то мужика зовут, во фрак наряжают и за стол переговоров сажают.
А в комнате душно, жарко и охладиться нечем совершенно! А мужик свой кулак на стол кладет незаметно, да под нос какому-нибудь брючно-пиджачному газовому гиганту.
А вы не смотрите, что он газовый гигант, он, как и мы, яблочками побаловаться любит. Берет он, значит, яблоко-то, и кусает, но тут же его постигает ТАКОЕ, о чем он никогда и не догадался и клясть себя будет на чем свет стоит всю жизнь оставшуюся.
Мужик-то наш с яблоком вместо кулака вскакивает, бороду свою начинает рвать и слезами горючими фрак газового гиганта заливать:
«Ах, да что же такое деется на свете белом! Уж и нельзя в приличном обществе появиться, как каждый норовит руку оттяпать! Ах, я бедный! Ах, несчастный!»
Вот тут-то и понимает газовый гигант, какую страшную вещь он совершил, что чуть было не стал каннибалом, да не где-нибудь, а в самом королевском дворце!
И страшно становится газовому гиганту, что подумают все про него: «Фуй, какой невоспитанный газовый гигант! Только пришел в благовоспитанный дом – и сразу руки всем откусывать!»
А еще страшней ему становится, когда король берет в руки листочек позолоченный, листочек не простой, а контракт; а в контракте том очень выгодная сделка для газового гиганта: он королевству пять бочек с газом, а королевство ему – миллион золотых слитков. И стыдно ему, что руку-то у мужика откусить пытался, и слиточки-то золотые из-за своей невоспитанности потерять не хочет.
Вот берет он в руки контрактик-то золотой, достает ручку «Паркер» с бриллиантовым перышком, и правит: «Поставить королевству не пять, а десять бочек с газом».
И ручечку в футляр из дуба прячет, а сам на короля: ну как, сойдет?
А королю только этого и надо: чуть не смеется, чуть не пляшет, контрактик в рамочку золотую поставит и в честь такого важного дня будет с балкона медяки кидать, а благодарное население будет флажками махать и шапки в воздух кидать.
И мужику почет и слава: скоро он стал Самим Великим Канцлером, а, после смерти Короля, самим Королем. И было в государстве богатство, и летели с королевского балкона медяки пачками.